Вернуться к обычному виду

Семён Волков, ветеран ВОВ: «Тогда люди теплее, человечнее были»

 
Семён Волков, ветеран ВОВ: «Тогда люди теплее, человечнее были» 22.09.2014 16:30

Семён Волков, ветеран ВОВ: «Тогда люди теплее, человечнее были»


В День города 14 сентября этот человек тоже отметил свой день рождения. А праздник у него юбилейный – уже 95-ый. Поздравить участника Великой Отечественной войны Семёна Степановича Волкова с днём рождения пришли председатель СТОС микрорайона №20 Галина Зюмова, педагог подросткового клуба «Алые паруса» Расиля Шакирова и заместитель директора по воспитательной части школы № 21 Гульназ Давлетбаева. 

А у нас на сайте в рубрике «Горожанин» - рассказ о Семёне Волкове от Татьяны Астафьевой. Журналист разговаривала с ветераном пять лет назад – в преддверии 90-летия Семёна Волкова.

«В этом сентябре Семену Степановичу Волкову исполнится 90 лет. И это значит, что по большому счету в его жизни отразилась вся история Страны Советов. И одна из самых горьких и тяжелых страниц этой истории опалила его своим огненным крылом.

Старается не вспоминать

О своих военных годах Семен Степанович старается не вспоминать. Четыре года его Великой Отечественной войны настолько оказались насыщены тяжелыми событиями, что ему до сих пор ночами не дают спать сражения, а глаза ветерана предательски влажнеют при любом воспоминании о лишениях, которые ему пришлось перенести. По сути - об этом надо бы написать книгу. А мы постараемся рассказать лишь о некоторых эпизодах жизни ветерана.

Всех отпустила назад

Вот ведь как бывает: в одних семьях огонь войны не щадил никого, оставляя жен и матерей без мужей и детей, а из семьи старошешминцев Волковых воевать ушли трое - старший брат Иван, сам Семен и средняя сестра Анна, и всех их война отпустила назад! Иван воевал механиком на военном корабле Черноморского флота, горел. Анна зенитчицей дошла до Вены, сегодня Семен Степанович поддерживает с ней телефонную связь.

Казань отапливалась дровами

В довоенное время Семен устроился работать в леспромхоз возчиком. Тогда Казань отапливалась дровами, и лес сплавляли до нее по Кичую и Каме. Подошло время, и 22 июня 1940 года крепкого парня призвали служить в Рабоче-крестьянскую Красную армию. Попал он служить в полковую школу артиллерии в Одессе и дослужился до командира отделения связи, который обеспечивал связь батарей с командным пунктом. Весть о начале войны застала Волкова по возвращении с тактических учений. Его 150 дивизии выдали новое обмундирование, по неопытности Семен переобулся в новенькие кирзовые сапоги, которые тут же и натерли ему мозоли.

Женщины в белых платках

Через Прут на границе с Бессарабией в наступление на Кишинев шли румынские войска. Натиск армии Антонеску сдерживали наши пограничники, насколько успешно - стало понятно по нестерпимому смраду от гор трупов вдоль прибрежного болота. Артиллерийское подкрепление оборону усилило, поэтому последовавший вскоре приказ немедленно отступить вызвал у всех недоумение, ведь солдатам не докладывали обстановку на соседних участках Южного фронта, где немцы уже успели прорвать оборону. Отходили с боями до Днестра, и по всем дорогам тянулись раненые, ровно женщины в белых платках в мирное время шли на базар. 

Успел дом поставить

Тогда же смерть впервые заглянула в глаза Семену, да отступила. Сел он на подводу писать домой письмо, видит: летит «рама» (так наши окрестили немецкий самолет-разведчик Фокке-Вульф), а следом за ней накатил гул «мессершмитов». Интуитивно Семен сиганул к ближайшему овражку. Подводу разорвало прямым попаданием, товарищей серьезно ранило, а его только чиркнуло осколком по ноге: сапог и кожу разрезало, но кость не задело. Запомнил, как израненный товарищ, умирая, сказал, что, слава Богу, успел для семьи дом поставить и жене с детками останется, где жить.

Попривык

Это потом он попривык к войне и перестал бояться грохота взрывов, визга пуль и крови, а первые впечатления остались в его памяти на всю жизнь.

Сказать, что при отступлении в наших войсках была паника, нельзя, а вот неразбериха случалась. Солдатам приходилось самостоятельно искать себе пропитание и ночлег по брошенным деревенским избам. В одной из них Семен с товарищем нашли сухую горбушку и пару яиц, переночевали на голых сетках железных кроватей - и этому были рады. Выручали еще овощи в огородиках да помидорные южные плантации.

Блеснули два ствола

Под Одессой у станции Раздельная Волков ночью копал окоп для командного пункта, вдруг на него из темноты блеснули два ствола. Хотел парень уже биться хоть лопатой, но оказалось, что это наши разведчики возвращались. На этом самом КП попали артиллеристы в вилку, взрывом накрыло всех, кто был рядом. Кого убило, кого ранило, а Семену опять повезло: его винтовку согнуло пополам, осколки разорвали в клочья висевшую на боку полевую сумку и вместе с ней письма и береженый шматок сала, а на нем самом - ни царапины! 

Из любопытства

Было и такое, что из любопытства выглянул Семен из окопа и только успел нырнуть обратно, как пуля чиркнула по брустверу аккурат в том месте, где секунду назад был его лоб. Тот выстрел снайпера навсегда отучил его от опасного любопытства. 

Отошли с боями до Буга, в срочном порядке стали переправляться по понтонному мосту у Николаева. Здесь Семен впервые увидал близко двух пленных немцев. И не было поначалу к ним никакого чувства ненависти, просто удивление: что им нужно на нашей земле?

Не за бабьими юбками

У Николаева пушки развернули на прямую наводку, а враг лавиной окружал город, отсекая от переправы войска и обозы. Семен встал у расчета часовым, а тут подходит к нему пожилой еврей-беженец и просит пойти с ним, чтоб охранять его двух дочерей. Ну Волков и объяснил ему популярно, что должен воевать, а не за бабьими юбками присматривать.

Три захода

Батарея вела огонь до приказа отступить. И вновь Волков выиграл спор со смертью. Налетели «мессершмиты», полоснули огнем, а один стал пикировать на них с товарищем, залегших в ближайшей промоине. Очередь прошила землю как раз между ними. Увидев вставших связистов, немецкий летчик развернулся и опять полоснул огнем, и вновь мимо цели! После третьего захода связисты не стали испытывать судьбу: невредимые, остались лежать, пока вражеский самолет не скрылся за горизонтом.

Концентрационный лагерь

Дальше с боями оставили Херсон и Перекоп, а после ожесточенных оборонительных боев уже летом 1942 года был сдан Севастополь. Под Севастополем в последнем бою командный пункт, в котором находился и Волков, накрыло взрывом, а когда его, контуженного и раненого, откопали товарищи, вокруг уже хозяйничали немцы, сгоняя уцелевших, добивая тяжелораненых.

Семен Волков попал в один из концентрационных лагерей под Симферополем. Все, что показывают и пишут об издевательствах фашистов над пленными и гражданскими, - все правда: и что работать заставляли до изнеможения, и что от крепких парней оставались кожа да кости, и что кормили баландой из древесных опилок с луком, от которой оправлялись с кровью… Величайшим счастьем казалась удача, когда на погрузке продуктов удавалось украдкой отправить в рот горсть муки или крупы из ненароком порванного мешка. 

Обычный круг сыра

От такой жизни дошли до того, что шесть мужиков не могли поднять обычный круг сыра! Скопища вшей буквально заедали ослабленных узников. А когда искали евреев среди пленных, приказывали спустить штаны, и никто не разбирал - еврей перед полицаем или мусульманин. 

Навсегда в память Волкова врезался страшный эпизод, когда в очереди за баландой вперед пропустили четверых человек. Полицаи схватили и этих четверых, и их пропустивших. В поле заставили всех копать яму и приказали закопать живьем тех, кто пропустил людей без очереди, среди них был и товарищ Семена. Была у него опасная бритва, решил он себе горло перерезать, чтобы не мучиться, но не успел - последовала команда меняться местами. Теперь уже вторая четверка закапывала первую и все ждала, когда это издевательство прекратится. Не прекратилось: по шевелящейся земле пустили самоходку, которая довершила страшное дело… Не мудрено, что многие узники ждали смерти, как избавления от физических и нравственных мучений.

Земляк из Агрыза

В этом лагере крепко сдружился Семен с земляком из Агрыза Максимом Коневцом (он также учился в полковой школе в Одессе). Однажды не успел Максим добежать до уборной - канавы с перекинутыми поперек дощечками, и за это полицаи всыпали ему 25 горячих резиновыми дубинками. После этого друзья твердо решили бежать. А через некоторое время их с партией военнопленных эшелоном отправили в концлагерь в Джанкое. Здесь пленным жилось не намного легче.

По степям Украины

А потом некоторым пленным удалось притвориться украинцами, и их отпустили возделывать оккупированную землю. С этого момента и до прихода наших войск в 1944 году Семен и Максим скитались по степям Украины, хоронясь в заброшенных домах, овинах, конюшнях и токах, так как выбраться к своим не было никакой возможности. Тогда же прибился к ним бежавший из лагеря горьковчанин Павел Лукьянычев, который сочинил об их мытарствах песню. Ту песню Семен Степанович помнит наизусть до сих пор. 

Разбегались в панике

Когда же наступательная волна Советской армии прошла по Украине, Волков и Коневец явились к первую же военную часть и рассказали о себе все как есть, выразив желание мстить фашистам до самой победы. И тут им улыбнулась судьба: их миновало сито особого отдела! Но судьба же и развела друзей. Семен Волков был зачислен связистом в 328-й артиллерийский полк, с которым прошел путь обратно, освобождая Херсон, Николаев, Тирасполь, Кишинев, взяв румынские Яссы и пешком прошагав по всей Румынии. Сердце радовалось, когда под градом выстрелов «Катюш» немецкие войска разбегались в панике. 

Прошел Волков освободительной поступью по Болгарии, Чехословакии, Венгрии. А в Будапеште в марте 1945 года вражеский снаряд достал-таки нашего героя, его отправили в госпиталь в Николаев, где он и встретил радостную весть о Победе.

Двадцать из двухсот

Из двухсот односельчан-одногодков Волкова в Старошешминск с войны вернулись двадцать, а живы доныне лишь он да Михаил Васильевич Кручинин, который сейчас в Шереметьевке. Вернулся Семен Степанович домой в Сосновку, а дома-то и нет: его порушил сельсовет за то, что старший Волков в германскую и в гражданскую с осколком в руке не захотел вступать в колхоз. Вот и мыкались родители с младшей дочерью по чужим квартирам. Семен вновь стал работать в леспромхозе, валил лес. За четыре года сумел поставить дома отцу и себе. Скоро его стараниями и рабочей хваткой переобулись родные из лаптей в сапоги, приоделись. Сам он женился на скромной работящей Прасковьюшке из соседней Пановки, которая пошла за бравого фронтовика и справного работника, что называется, не глядя. Рассказывая про житье в селе в военные годы, Прасковья Петровна плачет - на трудовом фронте женщинам и девчонкам-подросткам приходилось не слаще, чем мужчинам на войне.

Можно писать книгу

О послевоенных годах Волкова тоже можно писать книгу. Работал шофером в леспромхозе, учителем столярного и механизаторского дела в Шереметьевке, трудился на химкомбинате водителем автоподъемника, участвовал в монтаже «шариков» на ЦГФУ, а после выхода на пенсию работал в домостроительном комбинате. Из-под его золотых рук выходили красивейшие комоды, шкафы, круглые столы. Живут Волковы вместе 63 года, вырастили сына и дочь, а затем и внуков, сегодня радует стариков шустрым нравом правнучка Валерия.

Встреча с Максимом

А одним из самых радостных и волнительных послевоенных событий для Семена Степановича стала встреча с Максимом Коневцом, который разыскал друга через двадцать лет после Великой Победы.

«Больно вспоминать трудные времена, хочется помнить о хорошем, - говорит Семен Степанович. - Бывало, едем с отцом по деревне, так то и дело шапки снимаем - приветствуем каждого встречного. Тогда люди теплее, человечнее были». 


Система Orphus

Возврат к списку

Календарь новостей

«« |««Сентябрь 2020»»| »»

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
1
2
3
4

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования